Кто у двери?

Он спросит: «Кто здесь, у двери?»
Скажу: «Здесь раб Твой, отвори».
Он спросит: «С чем пришел, мой сын?»
«Служить тебе, мой Господин».
«Как долго ты готов идти?»
«Пока не скажешь: прекрати».
«Но долго ль стерпишь жар огня?»
«До блеска им очисть меня.
В любви к Тебе поклялся я,
Вот клятва данная моя:
Чины, почет, богатство, кров -
Все за Твою отдал любовь».
«Что ищешь ты?» - спросил тогда.
«Чтоб Ты мне Другом был всегда».
«Чего ты хочешь, говори».
«Лишь благодатью одари».
«Кто помогал тебе в пути?»
«Зов Твой, о Царь, помог идти».
«Что позвало тебя в мой сад?»
«Вина чудесный аромат».
«В чем счастие твое, мой друг?»
«Чтоб Царь меня в свой принял круг».
«И что ж найти ты хочешь там?»
«Нет сказа этим чудесам».
«Твой отчего дворец пустой?»
«В дворце засел разбойник злой».
«Скажи, кто страшный этот тать?»
«Тебя он смог у нас украсть».
«Как мир твой будет обретен?»
«В служеньи, отреченьи он».
«Что же отринуть должен ты?»
«О райских почестях мечты».
«В чем есть несчастье для людей?»
«В присутствии любви Твоей».
«Как с пользой жизнь прожить, сын мой?»
«Правдивым быть с самим собой».
Настало время мне молчать.
Ведь коль о сущности Его
Все мог бы я тебе сказать,
Душа б поднялась от земли,
И в теле душу б удержать
Ни дверь, ни крыша не смогли!
Руми
«В объятиях Возлюбленного»
Перевод Ассалам

ТАЙНА МИРА

Молил седого старца я
вчера, порой ночной:
- О мудрый,
тайну мира, я прошу, ты мне открой!
Понизив голос, старец мне
на ухо прошептал:
- О юноша, молчанием
замкни свои уста.
В подлунном мире
не сыскать
слов, чтоб секрет раскрыть,
Лишь сердцем, где живет любовь,
Раскрыт он может быть...
Руми
Перевод Ассалам

В каждом вздохе

О ты, кто самости своей сказал «прощай»,
Но Друга так пока и не достиг,
Не падай духом и надежды не теряй -
С тобой Он в каждом вздохе,
каждый миг.
Абдуллах Ансари, из книги Кашф-аль-Асрар, «Раскрытие тайн»
(перевод АсСалам)

СЕМЬ ДОЛИН АТТАРА

Не вечный образ твой, не преходящий.
Лик подлинный свой человек не знает,
Зрит облик в зеркале ненастоящий –
Мираж, что гладь металла отражает.
Пред зеркалами тяжело вздыхаешь,
Поверхность гладкую дыханием туманя.
Дыханье скрой – как если ты ныряешь,
Подобно перл ловцу, в безбрежном океане.
Разрушит даже малое движенье
Мелькнувший в зеркале твой образ настоящий.
Бездвижный и с дыханьем в затаеньи,
Не мертвым будь,
не бодрствующим,
не спящим.
Не будь ничем.
Ведь то, чего желаешь,
Что ты искал, все обойдя на свете,
Обрящешь, только если потеряешь
себя в Возлюбленном...
Ты просто станешь этим.
Фарид-ад-дин Аттар
(перевод АсСалам)

Следует понимать, что метафоры в стихах суфийских поэтов - не только красивый оборот речи. Они - оставленная нам карта Пути, описание внутренних процессов, руководство к действию. Поэзия Аттара, его Работа (амал) и его практика – неразъемлемое целое.
Фарид-aд-дин Аттар родился в окрестностях Нишапура - одного из духовных центров Персии того времени. Считается, что псевдоним «Аттар», что означает «фармацевт» или «парфюмер», происходит от его профессиональной принадлежности (в средние века изготовлением духов и лекарств занимались одни и те же люди). Однако, как мы знаем, происхождение прозвищ великих суфиев не случайно и всегда отражает их особую роль в системе Традиции. На тайном языке суфиев Аттар означает «Алхимик» или «Мастер Эссенций» - тот, кто извлекает экстракт, вытяжку из первичного сырья, осуществляет алхимическое преобразование обычных субстанций в эссенции духа. Упражнения, где используется задержка дыхания - часть практик внутренней алхимии.

Как пишет Идрис Шах в книге «Суфии», Традиция приписывает Аттару также введение упражнения, получившего название «Стоп!». Оно заключается в том, что по команде Учителя, ученики, чем бы они ни были заняты в данный момент, обязаны застыть, прекратив любое движение, тогда как Учитель передает им благодать (бараку). Считается, что, подобно тому, как задержка дыхания останавливает функционирование нафса - низшего «я» - и дает возможность Высшему Я человека проявить себя, внезапное прекращение всех действий («остановка времени») помогает сознанию человека подняться на высшую ступень за счет сдержанной энергии физического действия.
В связи с этим интересен также другой факт, упоминаемый Шахом: имя «Аттар» при его преобразовании с помощью суфийской системы кодирования абджад, превращается в слово КиФФ – «остановка», которой и обозначается упражнение «Стоп!». (Впоследствии это упражнение перешло в практики дервишеского ордена Накшбанди, от которых его перенял Георгий Гурджиев).
*****
О жизни Аттара ходит множество историй, часть из которых представляют из себя скорее легенды или фабулы, нежели реальные события. Такова, например, история его суфийской инициации:
Как-то раз Аттар сидел в своей процветающей лавке, окруженный лекарствами и духами, и погруженный в заботы пациентов, которых к нему наведывалось до пятисот человек в день. Вдруг у дверей появился странствующий дервиш и стал пристально смотреть на владельца лавки полными слез глазами. Фарид-aд-дин велел посетителю уйти.
«Не беспокойся, мне-то нетрудно уйти, - сказал путник, - кроме этого рубища, у меня ничего нет. А вот как тебе уйти от всего этого дорогостоящего барахла? Вот о чем стоило бы тебе побеспокоиться».
Слова дервиша что-то перевернули внутри Фарид-ад-дина - вскоре он оставил лавку и отправился по святым местам, останавливаясь в разных городах и учась у суфийских Мастеров. Так Аттар встал на путь суфиев.
Вернувшись после многолетнего паломничества в Нишапур, Аттар начал писать книги. Всего за его жизнь их было создано более ста, важнейшей из которых, несомненно, является всемирно известное поэтическое произведение Мантик-ут-тайр, «Язык птиц».
Согласно Традиции, когда Аттар был уже в преклонном возрасте, отец маленького Джалалуддина Руми привел ребенка к знаменитому суфию. Старец передал ему суфийскую бараку, благословил и подарил одну из своих книг, сказав: «Этот отрок зажжет для мира огонь Божественного восторга». Впоследствии Руми писал о своем благодетеле: «Аттар обошел семь городов любви, а мы прошлись только по одной улице».
Даже смерть Аттара стала частью легенды о нем, послужив уроком, заставляющим задуматься об истинной ценности того, что человек считает собой:
...Когда орды Чингисхана завоевали Персию в 1220 году, и Аттар попал в плен, он был уже очень стар. Как известно, Чингисхан боялся шаманов и всех людей высших духовных достижений, и, находя таких людей на завоеванных территориях, пытался привлечь их в свое окружение. Поэтому когда один из высокопоставленных монголов узнал о славе Аттара как человека Знания, он тут же предложил за старца тысячу монет. Аттар посоветовал своему хозяину повременить, сказав, что предложенная сумма - не настоящая его цена. Однако других покупателей не нашлось, и в конце концов кто-то предложил за немощного старика всего лишь охапку сена. Аттар сказал: «Отдай меня за сено, потому что это и есть моя настоящая цена», за что был в гневе убит хозяином.
Суфий словно предвидел свою мученическую смерть, говоря в одном из стихов:
О Боже! Возьми мою душу, когда я буду распростерт на земле в молитве,
Исходя кровавыми слезами и сo лбом, испачканным в земле.
*****
В главном труде своей жизни – «Беседе птиц» (иногда название книги переводят также «Язык птиц» или «Парламент птиц») Аттар описывает семь Долин, которые предстоит пересечь птицам, отправившимся на поиски своего короля - мистического Симурга. Семь Долин на самом деле представляют из себя ни что иное, как стоянки-макам (ступени развития) суфийского ученика, через которые разные люди проходят в разной последовательности.
Первая из них называется Долиной Поиска. Здесь путешественник сталкивается со всевозможными трудностями и испытаниями, преодолев которые, он попадает в Долину Любви.
В Долине Любви путник достигает понимания того, что любовь не имеет ничего общего с рассудочностью.
За ней идет Долина Понимания, где путешественник постигает, что любое знание временно, тогда как подлинное понимание, будучи достигнутым, отпечатывается в сущности человека навсегда.
В Долине Непривязанности путешественник освобождается от власти желаний и зависимости от земных связей и вещей. Когда человек проходит эту Долину, он обретает удовлетворение самодостаточностью.
Пятая долина называется Долиной Единства. Здесь мудрый Удод разъясняет другим птицам, что, хотя они видят вокруг себя множество вещей, в реальности существует только Одно, полное и завершенное в своем Единстве. До тех пор, пока существо ощущает себя отдельным от Единства, для него будут существовать добро и зло, но как только сущность становится способной раствориться в Божественной сущности, двойственность поглощается любовью.
Когда достигнуто Единство, человек забывает себя и свою самость в Долине Восхищения и Изумления.
О сути того, что происходит в последней, седьмой Долине Отрешения, не может поведать даже Удод, самая мудрая из птиц. Перед лицом безмерности Божественного океана и земной мир, и мир будущий перестают иметь значение. Как капля, возвращающаяся в бескрайность океана, отдельность искателя перестает существовать, обретая при этом всю полноту существования.
Из тысяч птиц, отправившихся в Путь, только тридцать дошли до места назначения. Когда их сознание растворилось в сияющем свете понимания, птицы увидели, что они сами и есть таинственный Симург, - и всегда им были («симург» означает «тридцать птиц» на персидском). Исчезнув в Симурге, искатели нашли истинное бессмертие.
Так говорит Аттар, завершая свой великий труд: до тех пор, пока человек не потеряет себя, он не обретет свое подлинное Я.
...Ведь то, чего желаешь,
Что ты искал, все обойдя на свете,
Обрящешь, только если потеряешь
себя в Возлюбленном...
Ты просто станешь этим...

БЕСПЛАТНЫЙ МЁД

Однажды улицей Багдада проходя,
Услышал суфий зазывалы крик:
«Кто купит меду? Меда целая бадья,
Отдам задешево, скорей бери, старик!»
Ответил суфий: «О купец благой,
Не дашь ли ты немного просто так?»
А продавец ему: «Да что ты, Бог с тобой,
Какою мухою укушен ты, чудак?
Видать, лишился ты, мой друг, ума,
Кто ж вещь хорошую уступит задарма?»
Но тут раздался голос в вышине:
«О суфий, поприбавь радений пыл,
Чтоб на ступеньку ближе стать ко Мне.
Тогда, чего бы ты ни попросил,
Получишь даром - все за ничего,
А если хочешь ты, то даже сверх того».
Фарид-ад-дин Аттар
из поэмы Мантик ут-тайр, «Язык Птиц»
(перевод АсСалам)

САД ХАКИМА САНАИ (I)

Когда луч солнца упадет на воду,

Рябь волн, его стократно отражая,

Причудливый узор из света с ходу

На стены бросит, бликами мерцая.

Но помни: ведь и это отраженье,

Хоть и вторичное - от Солнца света.

Творца единого - все в мире преломленье,

Тот счастлив человек, кто понял это.

Хаким Санаи, из «Окруженного стеной сада Истины»
(перевод АсСалам)

Хаким Санаи (ум. ок. 1131) – oдин из ранних суфийских Мастеров, писавших на персидском. Руми почитал его своим предшественником и вдохновителем, сказав: «Аттар – моя душа, а Санаи – два глаза». Многие притчи Маснави Руми, например, «Слон в темноте», были взяты им у Санаи.

Санаи родился в персидском городе Газна (сейчас это территория Афганистана). Несмотря на его выдающуюся роль в суфийской Традиции, о жизни самого поэта известно немного. Рассказывают, что когда-то Санаи был поэтом при дворе газневийского султана Бахрам-Шаха, и его ранние произведения были одами в честь последнего.

Жизнь Санаи перевернулась во время завоевательного похода Бахрам-Шаха в Индию, куда в качестве сопрождения был взят и поэт. Однажды, на пути ко двору, Санаи был остановлен выкриками бродяги по имени Лай Хур, который провозглашал тост за жадность султана, позарившегося на индийские земли. Когда Санаи попытался урезонить буяна, тот не только не замолчал, но начал стыдить поэта за растрату Божьего дара на панегирики тупому и алчному тирану, вместо того, чтобы использовать свой талант для высшего служения.

Видимо, посредством нищего бродяги Всевышний нашел возможность передать единственно правильные слова, потому что действие их на Санаи было подобно шоку, раскрывшему его глаза и пробудившему совесть. Поэт оставил службу при дворе, отказавшись даже от предстоящего выгодного брака с сестрой султана, и присоединился к ученикам суфия Юсуфа Хамадани, родоначальника Мастеров Ходжаган.

По возвращению из долгого паломничества в Мекку с Учителем, Хаким Санаи написал свое самое известное произведение «Окруженный стеной сад Истины», Хадикат-аль-Хакикат – сборник притч, обучающих историй и поэм. Название книги содержит намек на событие, собственно, и толкнувшее Санаи на путь суфиев - неожиданную встречу с Лай Хуром, который произносил свои гневные тирады, стоя за высокой стеной сада. Выражение «окруженный стеной сад» на арабском также имеет значение «райские кущи».

Произведение Санаи по сей день является одним из самых главных источников Учения для всех дервишей. Если Бог даст, время от времени в подходящий момент мы будем использовать отрывки из этого Источника.

САД ХАКИМА САНАИ (II)

В слияньи найденный, Единый есть един,
Как может больше одного – иль меньше – быть?
Лишь заблужденья мрак есть двойственности сын,
Ошибки Всеблагой не может совершить.

Он молвил: «Спрятанным сокровищем был Я,
Непознанным в своей Я тайне пребывал,
С твореньем мира Я
восстал из небытья,
Чтоб ты всю полноту Господних тайн познал».

Искомое пешком с котомкой не найти,
Коль в путь далекий ты собрался - не спеши.
Дорога самости твоей должна пройти
Чрез очищенье сердца –
зеркала души.

Ни бунтом гордеца,
ни распрею с Творцом
зерцала ржавчину
не отполировать.
Неверье дОлжно на пути прямом
беспримесною верой очищать.

Чтобы в отраженьи твой
Прекрасным облик был,
До блеска вычисти зерцала полотно.
Ведь даже Солнце,
коль туман его сокрыл -
Стекляшкой тусклою
покажется оно.

И краше ангела созданье, отразясь
в клинке кинжала, хуже дьявола глядит.
Не станет зеркалом оружье.
Отродясь,
от правды кривду твой кинжал не отличит.

Чем в прахе бренном
тщетно облик свой искать,
В глубинах сердца тайных лучше поищи.
Так цепи кованные сможешь расковать,
Что сам ты выковал из тела для души.

Ведь сердце – яркий свет, а тело – темнота,
Компост для сада – тело, сердце – сад в цветах.


Хаким Санаи. Из «Окруженного стеной сада Истины»
(перевод АсСалам)

САД ХАКИМА САНАИ (III)

Двумя ушами внемлет ум,
Любовь – всегда одним.
Ему уверенность слышна,
Сомненье - слышно им.

Покуда меч не бросишь свой,
Не стать тебе щитом.
Пока не снял венец долой,
Готов ли быть вождем?

Кто душу к гибели ведёт -
Разрушит жизнь тотчас,
В ком плотской жизни зов умрёт -
Навеки душу спас.


Хаким Санаи. Из «Окруженного стеной сада Истины»
(перевод АсСалам)

САД ХАКИМА САНАИ (IV)

Сколь он долог, наш путь от «ничто» до Творца, не изведаем мы
до тех пор, пока хваткою мертвою к самости льнём,
мы путями окольными бродим в плену полутьмы
год за годом и тысячу лет –
день за днём, день за днём.

И когда, после тяжких трудов, наконец,
ты откроешь глаза,
то по тлену пороков прочтешь своей самости знак,
вкруг себя в её вечном круженьи, -
как вол вкруг столба,
жёрнов мельницы «я» непрестанно вертящей без сна.

Но как только ты, самость отринув, покинешь сей круг,
где веками бродил в полутьме,
покоряясь судьбе,
и возьмёшься всерьёз, наконец, за работу, мой друг,
дверь, что вечность была заперта,
в сей же миг
отворится тебе.

Хаким Санаи. Из «Окруженного стеной сада Истины»
(перевод АсСалам)

САД ХАКИМА САНАИ (V)

Проснись! Оставь обитель тлена позади,
К невыразимому свой путь прямой найди.
Минуй рассудок, веру, тело, жизнь
И на дороге к Богу душу обрети. 

Как форма скрыла правду свойств и черт,
Так свойства - сути создали заслон.
Что свойства, форма? - ниша со стеклом,
Из коей сущность льет свой яркий свет.

Пока огонь и воду не прошел
В пути исканий, так же в полуснах
Ты пребываешь - двойственной душой,
О ликах двух, хоть форма и одна...  

Хаким Санаи. Из «Окруженного стеной сада Истины»
(перевод АсСалам)

*****

Примечания переводчика:

Говоря о том, что человек должен «миновать рассудок, тело и жизнь», Санаи не имеет в виду отвержение всего этого, как может предположить буквалист. Речь идет об отказе от отождествления себя с данными понятиями как атрибутами отдельной формы. Эти атрибуты и свойства – лишь временные, используемые «Я» в его земном воплощении («так свойства – сути создали заслон»).

Говоря о том, что нужно «миновать веру», поэт также не отрицает веру в Бога или религиозное поклонение как таковое, он просто указывает на ограничения, присущие любым видам человеческих верований. Об этом говорил и суфийский Мастер Бахауддин Накшбанд, в одном из своих советов: «Будьте готовы осознать, что все верования, наложенные на вас окружением, являлись второстепенными, даже если в свое время они сыграли для вас важнейшую роль. Они могут стать бесполезными и, более того, оказаться камнем преткновения на вашем пути».

Говоря о «нише со стеклом» во второй строфе, Санаи использует кораническую метафору из суры «Ан-Нур» («Свет»), начало которой звучит так: «Господь - Свет небес и земли. Его свет в душе верующего подобен нише, в которой находится светильник. Светильник заключен в стекло, а стекло подобно жемчужной звезде» (24:35).

Пройдя «огонь и воду в пути исканий», каждый из нас через века, эоны и галактики вернется к своему Создателю, как дитя возвращается в родной дом. К тому времени все наши нынешние, человеческие представления о Верховном Существе будут похожи на искаженные, бледные тени; лишь одно останется истинным: сущность Бога есть Любовь и Свет. Любовь и Свет – наш истинный облик, скрытый под другим, вторичным ликом, который мы считаем своим... до поры.